Второй в государстве. Как просуществовал институт вице-президентства в Кыргызстане
Национальный курултай Казахстана, прошедший 20 января, стал поводом для новой дискуссии о модели преемственности власти. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев объявил о введении должности вице-президента, мотивируя это стремлением упростить иерархию власти и обеспечить стабильность управления.
На заре независимости в Кыргызстане также существовала данная должность, но недолго. Редакция Kaktus.media вспоминает, на фоне каких событий она была ликвидирована и когда о ней вспоминали.
Вице-президент в Кыргызстане в 1990-е
Должность была учреждена еще в декабре 1990 года, когда преобразовывались органы власти на фоне системных изменений по всему союзу. Первым вице-президентом на тот момент еще Киргизской ССР стал Насирдин Исанов – один из ведущих политиков этой эпохи, который на первых президентских выборах 1990 года занял второе место после Аскара Акаева. Однако Исанов пробыл вице-президентом недолго: уже 21 января 1991 года он был назначен председателем Совета министров Киргизской ССР (после обретения независимости 31 августа 1991 года он продолжал руководить правительством и официально стал первым премьер-министром независимого Кыргызстана).
После этого пост вице-президента занимали Герман Кузнецов (с января 1991-го по февраль 1992 года) и Феликс Кулов (с февраля 1992-го до упразднения должности). Таким образом, институт просуществовал всего около трех лет и был упразднен в декабре 1993 года в ходе конституционных реформ - "вторым лицом" в государстве фактически стал торага Жогорку Кенеша (спикер парламента). Если в 1990-1993 гг. вице-президент Кыргызстана должен был принимать на себя обязанности главы государства в случае неспособности президента их исполнять, то после эту функцию исполнял спикер парламента. Премьер-министр стал "вторым" в смысле конституционного замещения президента с 1996 года (после реформы) и оставался первым в очереди до конституционной конструкции 2006 года, когда "вторым" снова стал торага, а глава правительства - резервным заместителем.
Формально вице-президент в 1990-е был задуман как заместитель президента и потенциальным преемником на случай кризиса – по аналогии с американской моделью. Однако в реальности его статус оказался неопределенным. Вице-президент не получил четко разграниченных функций и самостоятельной сферы ответственности. Он не был ни главой правительства, ни лидером парламента, из-за чего фактически отступал на третий-четвертый планы. Президент Акаев поручал своему вице-президенту скорее символические задачи – например, Герман Кузницев курировал вопросы экономической политики и других сфер, но реального влияния на стратегические решения вице-президент не имел.
Ключевой политический риск заключался в другом: наличие официально обозначенного "наследника" часто воспринимается как потенциальная угроза для усиления президентской вертикали. Должность напоминает, что у президента есть конституционная альтернатива, и может стимулировать соперничество элит за лояльность второго лица. Такой эффект хорошо известен по постсоветской истории: в СССР вице-президент Геннадий Янаев воспользовался своим статусом, чтобы объявить о смещении Горбачева во время августовского путча 1991 года; в России в 1993 году вице-президент Александр Руцкой провозгласил себя исполняющим обязанности главы государства в противовес Ельцину - что вылилось в тяжелое противостояние и последующую отмену поста вице-президента. Кыргызстан подобных сценариев не переживал, но сам принцип "двойной легитимности" - когда рядом с президентом возникает фигура, которой Конституция заранее отводит роль преемника - был одним из факторов, делавших институт власти уязвимым. Именно подобные опасения могли стать причиной того, что в 1993 году институт вице-президентства в Кыргызстане был ликвидирован в рамках усиления президентской вертикали власти.
Дискурс об институте вице-президентства
После 1993 года в Кыргызстане длительное время избегали возвращения института вице-президентства, даже в формате обычно дискурса. Ни при Аскаре Акаеве, ни при его преемниках идея официально не продвигалась – видимо, по тем же причинам, что и раньше: действующий глава государства не желал выращивать потенциального соперника внутри системы. Тем не менее время от времени различные политики и эксперты выдвигали предложения о введении вице-президента в новых исторических условиях.
Первым прецедентом, заставившим говорить о втором лице государства, стала ситуация после "тюльпановой революции" 2005 года. Тогда для стабилизации страны возник неформальный тандем Курманбека Бакиева и Феликса Кулова: Бакиев после прихода к власти договорился отдать Кулову пост премьер-министра. Такая связка действительно сыграла стабилизирующую роль в переходный период. Однако союз оказался недолговечен – уже через год он распался из-за разногласий. В 2011 году общественный деятель Расул Умбеталиев, анализируя этот опыт, предложил закрепить идею тандема на институциональном уровне: ввести пост вице-президента вместо неформальных сделок. По его мнению, вице-президент должен быть не просто помощником, а именно заместителем президента с определенными полномочиями. Умбеталиев видел в этом способ создать систему сдержек и противовесов во власти, при которой второй человек в государстве обладает легитимностью, полученной от народа. Он даже выдвинул конкретный механизм: место вице-президента мог бы занимать кандидат в президенты, занявший второе место на выборах. Эта идея фактически возвращалась к исторической американской модели XVIII века, когда в США вице-президентом становился проигравший кандидат, – как способ примирить противоборствующие политические силы. В 2011 году инициатива так и осталась на уровне обсуждений.
Следующая дискуссия о вице-президенте развернулась уже в конце 2020 года, после октябрьских событий и прихода к власти Садыра Жапарова и Камчыбека Ташиева. Тогда готовился проект новой Конституции, возвращающий Кыргызстан к сильной президентской республике. На заседаниях конституционного совещания вновь прозвучало предложение учредить должность вице-президента. С такой идеей выступил доцент АУЦА Сыргак Кадыралиев, обосновав ее необходимостью учесть региональный фактор в высшем руководстве страны. Он напомнил, что в Америке тоже был вопрос Юга и Севера, поэтому ввели институт вице-президента. "Нам бы тоже этот пост помог", - считал он. Речь шла о том, чтобы президент и вице-президент представляли разные части страны, обеспечивая национальное единство на вершине власти. Однако в ходе обсуждений многие члены совещания скептически отнеслись к этой идее, посчитав более важным сосредоточиться на правовых аспектах реформы. В итоге принятая в 2021 году новая Конституция Кыргызстана не предусматривала поста вице-президента – страна сохранила традиционную схему, где при сильном президенте его "первым заместителем" является глава парламента.
За годы независимости идеи о возвращении вице-президентства всплывали несколько раз – прежде всего во время политических кризисов или реформ. Но ни разу они не были реализованы, отчасти из опасений повторить негативный опыт 1990-х. Этот опыт показал, что без четких правил и политической культуры институт вице-президента может стать источником конфликтов, вместо того чтобы их предотвращать.
Как работает институт вице-президентства в мире?
У института вице-президентства есть понятное базовое назначение: обеспечить непрерывность власти и избежать вакуума при внезапной отставке, смерти или недееспособности президента. В странах, где этот механизм встроен в систему, "второй номер" вступает в полномочия без пауз и политических торгов - по заранее определенной конституционной процедуре.
Классическая модель - США, где институт вице-президентства считается одним из элементов стабильности. Вице-президент там является вторым лицом исполнительной власти и одновременно играет роль в законодательном процессе - председательствует в Сенате и имеет решающий голос при равном разделении мнений. Эта конструкция обеспечивает как преемственность, так и участие второго лица в текущем управлении.
В Латинской Америке и ряде других регионов логика также построена вокруг непрерывности курса команды, выбранной избирателями. В Бразилии, например, дважды в истории случалось, что новоизбранный президент умирал до вступления в должность – и тогда президентом автоматически становился избранный с ним в паре вице-президент. Это позволяло сохранить мандат, полученный на выборах, и избежать управленческого провала в переходный момент.
Наконец, есть и другие модели - когда вице-президент вводится в рамках реформы исполнительной власти. В 2018 году Турция упразднила институт премьер-министра и ввела должность вице-президента при сильном президенте: по сути, это вариант классической президентской системы, где правительство замыкается на президента и его заместителей.
У вице-президентства есть и обратная сторона: неправильный дизайн должности может создавать не стабильность, а конкурирующие центры влияния. Главный довод критиков - риск дублирования и конфликтов. Если сохранить пост премьер-министра и ввести еще и вице-президента, получится триада: президент, его вице и глава правительства. В условиях слабой партийной дисциплины и неустойчивых институтов такая конструкция может стать источником скрытого соперничества.
Постсоветский опыт это иллюстрирует. Сам Ерик Асанбаев – единственный вице-президент Казахстана – задним числом признавал, что модель "президент – вице-президент – премьер" оказалась неэффективной: возникало несколько пересекающихся центров влияния без четких границ полномочий. Это рождало внутреннюю конкуренцию и конфликты, вместо задуманной стабильности.
Второй системный риск - "проблема наследника". Если Конституция прямо указывает, к кому переходит власть при досрочном уходе президента, то в кризисных условиях у части элит может возникать соблазн опереться на "второго" как на альтернативный источник легитимности. Постсоветские примеры (Янаев в СССР и Руцкой в России) показывают, что в острых конфликтах вице-президент способен превратиться не в "страховку", а в политический фокус противостояния.
Отдельный вопрос - что делать с архитектурой исполнительной власти в целом: какую должность "отдать" взамен, чтобы не раздувать бюрократию новым уровнем. В Казахстане параллельно решили упразднить институт государственного советника президента.
Есть и более радикальная конфигурация - объединить должности вице-президента и премьер-министра (по сути, "вице-президент – премьер"). Тогда иерархия упростилась бы: президент – его зам (руководящий кабмином) – затем спикер парламента. Но это означает переход к иной модели - фактически к классической президентской республике, где правительство напрямую зависит от президента и его заместителя.
Наконец, существуют примеры, когда институт вице-президентства используется не как механизм стабильности, а как инструмент укрепления персональной власти. Яркий пример – Азербайджан: в 2017 году там ввели пост первого вице-президента, и его заняла супруга президента Ильхама Алиева Мехрибан Алиева. По сути, это закрепило династический принцип наследования власти.
